Светловка просвещает: Дмитрий Быков о том, как писать книги

Светловка просвещает: Дмитрий Быков о том, как писать книги
10.10.2019

Как начать писать, если есть идея для книги? Гость Светловки – писатель, поэт и литературный критик Дмитрий Быков – ответил на несколько вопросов о том, как писать книги. Вы узнаете, на какие крючки ловится читатель, почему писателю не нужен редактор, что такое феномен толстого журнала и правило трех минут.

И это только коротко о главном! Полную версию смотрите здесь:


Текст интервью:

Даша: Если кажется, что есть очень важные, полезные и интересные мысли, хочется написать книгу. Что делать, с чего начать, каким должен быть первый шаг?

Дмитрий Быков: Понимаете, я за свою жизнь получил два полезных профессиональных совета. И оба я получил в возрасте 18-ти лет. И мне с тех пор ничего более дельного не посоветовали.

Был такой Сева Богданов, который работал в газете, где я проходил практику в Истре после 1 курса, и он там сказал: «Журналистский материал надо писать как письмо другу. Представь себе, что ты пишешь другу, и тогда лишнее отпадёт само. Ты в правильном порядке расскажешь главное». Вот прозу надо писать, как вы рассказывали бы матери или сыну о главном, тогда вы поймёте, с чего начать.

И второй совет мне дал Геннадий Павлович Ни-Ли, редактор отдела в «Собеседнике», где я тогда работал, уже ныне покойный, к сожалению. «Прежде чем писать, подумай 3 минуты, не более», - он сказал. – «Из современных журналистов большинство не задумывается вовсе. Один думает две». И назвал человека, который через год после этого возглавил «Коммерсант». Это правильно было. То есть подумайте 3 минуты, прежде чем писать. Этого достаточно. Больше тоже не нужно, но 3 минуты конкретного размышления выстроят компактно первую страницу, а от первой оно пойдёт само. Это как в вязании: когда вы начали, у вас первый ряд вывязывается, а дальше все от него.

Д: А вы долго обдумываете, прежде чем начать?

ДБ: Нет, обдумываю я очень долго. Я пытаюсь понять, в чем заключается некое концептуальное зерно книги. Как только оно мне понятно, вот то принципиально новое, что я хочу сказать, - дальше все выстраивается само. Книга проступает по мере ее написания. Но сначала я должен понять, зачем я вообще это делаю? В чём заключается главная фраза?

Д: А вы с кем-то делитесь новыми идеями, обсуждаете?

ДБ: Я всегда ими делюсь. У меня для этого есть целая программа «Один». Но это делаю отчасти и потому, чтобы застолбить какие-то идеи. Идеи же приходят всем одновременно, но если ты успеваешь о ней первым рассказать, то другому уже трудно.

Д: А вы больше любите читать или писать?

ДБ: Писать. 

Д: А сколько часов в день вы в среднем пишите?

ДБ: Это совершенно не принципиально, это… it depends. Как правило, я работаю 5-6 часов в день. Это не очень много. А продуктивно часа 2-3. Остальное время я иногда думаю, гуляю, езжу на соловиле, езжу в машине, хожу за покупками. То есть… это тоже форма писательства. Я иду и думаю, что бы мне написать.

Д: Где вы черпаете вдохновение?

ДБ: Есть несколько мест в Москве, где оно приходит самостоятельно. Я стараюсь чаще посещать эти места. Это один небольшой участок Беговой, это улица Дружбы и это улица Правды.

Д: Как вы думаете, другим они могут принести, эти места, вдохновение? Или каждый должен искать своё?

ДБ: Нет, нет, нет. Каждый зависит от своей геофизики и у каждого эти места свои.

Д: А как вы думаете, что нужно сделать, чтобы книга была интересной? Чем зацепить читателя? Есть ли какой-то секрет?

ДБ: Понимаете, на этот вопрос очень давно отвечено. Читатели цепляются на 5 всего крючков, и шестого пока никто не придумал.

Читатель ловится на тайну. Она может быть по-разному оформлена, и стилистически это уж от вас зависит.

Читатель ловится на идентификацию, то есть на то, что касается непосредственно его. Вот скажите, что в этой книге рассказано о вас и о вашем будущем – читатель не оторвётся. Но надо ему эту идентификацию внушить, что он читает про себя. Когда вы читаете про себя, вам люто интересно. По этой же причине ходят к гадалкам.

Третье - читатель любит динамику, быстрое чередование событий, и скупой рассказ о быстрых и ярких событиях всегда цепляет. По этой причине читатели любят хорошие репортажи, всегда, даже если это их совсем не касается.

Читатель любит хорошее описание еды. Ну и секс цепляет читателя. Надо уметь это тоже писать. Вот еда и секс — это самое трудное в пластическом смысле. 

Д: Как вы считаете, можно написать книгу, хорошую книгу, за одну неделю? 

ДБ: Да, легко. 

Д: Вы так делали?

ДБ: Нет, но за две недели было. «Икс» написан за две недели - не знаю, насколько хороший. В принципе, книгу можно… Вы знаете, очень хорошо сказано у Валерия Попова: «Нет ничего на свете, чего нельзя было бы сделать за 3 минуты». Очень глубокая мысль… 3 минуты - это не случайная цифра. Так что у того же Попова сказано: «Моральные изменения, в отличие от физических, времени не требуют».

Д: А есть ли какой-то секрет, если пишешь, остановился - и не можешь. Как заставить себя довести начатое до конца?

ДБ: Ну, видите, обычно пока вещь не дописана, как будто у тебя на дороге лежит какое-то бревно или камень. Этот камень надо убирать. Ты не можешь ни за что браться. Это довольно мучительное ощущение, его стараешься преодолеть. А недописанная вещь напоминает о себе, как неотданный долг, как невыполненная задача… Это мучительная штука. Как неразложенный пасьянс. Так что я бы всё-таки… Это не главная вещь в работе писателя - довести до конца, гораздо труднее эффектно и по-настоящему закончить, и вовремя остановиться, и вовремя поставить точку. А так, чтобы человек бросал вещь незаконченной - ну это очень редкий случай. Обычно незаконченная вещь морализует, как бы модернизирует собой, выражает собой, моделирует какую-то неразрешённую внутреннюю проблему. То есть вы просто не знаете, что делать. Бывают незаконченные вещи, когда история сняла проблему, и тогда нет смысла. Как говорил Блок: «Не чувствую ни нужды и ни охоты заканчивать вещь полную революционных предчувствий, когда революция уже произошла». И не стал дописывать «Возмездие». Но обычно импульс закончить также силён как в сексе.

Д: Кто нужен писателю, чтобы написать книгу и издать?

ДБ: В идеале ему нужен образ читателя, для которого он работает. Жена, которой интересно. Сын, который напоминает, что там у них дальше. Как, собственно, сын Кристофер Робин напоминал Милну, что там дальше будет с Винни-Пухом. Нужен заинтересованный читатель. Издать сейчас настолько не проблема, что, в общем, этого вопроса нет.

Д: Нужно искать редактора, иллюстратора? 

ДБ: Нет, редактор вообще не нужен. У меня в моей жизни было несколько хороших редакторов. И главная добродетель редактора - не вмешиваться туда, куда не надо. В писательской деятельности... Вы понимаете, это вот при родах нужен акушер, а писателю акушер не нужен. Писателю нужен в идеале...

Д: Прежде всего читатель?

ДБ: ...да, в идеале только читатель, а привлечь внимание читателя очень легко. Достаточно затронуть тему, которая будет его волновать, вот и все. А если вы не можете затронуть такую тему, то на фига такая книга? Попробуем сделать книгу, которая на полке не будет застаиваться, которая будет постоянным спутником, которая будет каждый день что-то человеку говорить, которую будут читать и перечитывать, а иначе зачем? Вот это и есть главный императив: написать такую книгу, которая сегодня бы отвечала на самый мучительный вопрос. Как мне кажется, именно такую книгу я сейчас и пишу. Самое ужасное, что мне это каждый раз кажется. Чем бы я ни занимался, мне каждый раз кажется, что вот сейчас-то я пишу вещь абсолютно необходимую человечеству. 

Д: Это же важно.

ДБ: Важно, конечно, важно, «энергией заблуждения» называл это Толстой.

Д: (смех) А как вы считаете, в каком формате нужно издавать первую книгу, вот самую первую? В электронном, в печатном виде, может быть, маленькую по размеру?..

ДБ: Понимаете, раньше, пока ещё существовали журналы, книга выходила порциями, и это самое лучшее. Читатель с интересом ждёт...

Д: По статьям, по главам?..

ДБ: …да, следующего куска. Для меня порционное такое печатание очень важно. И поэтому феномен толстого журнала для меня был важен, но сейчас этого больше нет. Приходится смириться с тем, что современный читатель получает книгу as it is, всю целиком и сразу. Ну и что делать, давайте… давайте с этим мириться. А электронная, не электронная - совершенно неважно.

Д: Что, вы думаете, будет интересовать читателя завтра, завтрашнего читателя?

ДБ: Смерть… то, что после смерти, болезнь, физиология. Примерно то, что всегда. Я думаю, что проблема бесконечного продления жизней и проблема всё-таки фиксации  души - она будет становиться главной. Это ближайшая тема. Эволюция будет интересовать, история, управляемость историей, манипулируемость человеком - это будут главные проблемы.

Д: Есть такая проблема, и мне кажется, она может встречаться у молодого поколения, когда вроде мы хотим читать, но у нас не хватает какой-то усидчивости. Мы читаем короткие тексты, часто переключаемся. Это от книги ли зависит? Как бороться с собой, как приучить себя читать и не отвлекаться на какие-то другие вещи?

ДБ: Понимаете, это же долгое время считалось болезнью СДВГ - неспособностью сосредоточиться. А потом оказалось, что это такая эволюционная особенность нового поколения. Они быстрее усваивают, им не нужно сосредотачиваться, они в более быстрый срок все понимают. Ну хотите читать короткий текст, читайте — это нормально. У меня раньше на объяснение темы в классе уходило полчаса, а сейчас 10 минут. Они понимают все быстрее. Ну а остальные 20 минут мы разговариваем о жизни, о любви. Значит вы просто будете больше успевать — вот и всё. Хотите читать короткие - читайте короткие. Вряд ли сегодня можно написать эпический роман. Сегодня даже сериалы уже в некотором кризисе, потому что больше 2-х сезонов мало что может выдержать.

Д: Что вы можете посоветовать начинающим молодым писателям? Какой-нибудь совет? 

ДБ: Первым делом найти профессию, потому что писательство не может быть профессией. Это хобби, это занятие для свободного времени. Если писательство поглощает всё ваше время, у вас что-то нет так. Писатель должен не зависеть от своего труда, материально прежде всего.

Первое дело - найти профессию, второе дело - найти оптимальный для себя ритм. Писателя нельзя научить, но его можно научить жить с талантом, а внушить талант ему нельзя.

Прежде всего, надо научиться спокойно относиться к творческим паузам. Если вам не пишется, значит вам сейчас не должно писаться. Это не трагедия, не торопитесь, не пишите. Пелевин очень точно сказал: «Настоящему писателю важно молчать, и молчать иногда важнее, чем говорить». То есть не писать - это тоже форма творчества. Молчание Сэлинджера было мощным художественным фактом, поэтому научитесь не впадать в отчаяние, когда вам не пишется.

Не старайтесь всё время написать хорошо, иногда надо писать плохо. Если вы осваиваете новый для себя прием, поймите, что ваша следующая книга необязательно будет лучше предыдущей, она может быть и хуже, а, может быть, она и должна такой быть. И как говорил Сальвадор Дали: «Не бойтесь совершенства, вам его не достичь».

Д: А вы разделяете мнение, что талант - не самое важное? Может, можно просто очень много часов посвящать этому мастерству и тогда достигнуть настоящего…

ДБ: Нет, талант самое важное, ничего не поделаешь. Мастерство нужно на момент реализации замысла. А когда он приходит, тут, к сожалению, талант и только талант, ничего не сделаешь. Придумать книгу может талант, написать может и посредственность. Но всё-таки, первотолчок, зерно - это зависит от предрасположенности. Не нужно думать, что это умеет каждый. Каждый может быть журналистом, писателем не каждый. 

Д: То есть журналистом может быть каждый?

ДБ: Абсолютно. Уметь рассказать о событии, уметь взять интервью должен каждый грамотный человек. Хорошим журналистом могут быть единицы. Для того, чтобы быть писателем, даже посредственным, надо быть немного ку-ку. Это, к сожалению, особый склад ума.

Д: Если бы вы встретились с самим собой в студенческом возрасте, вы бы что-то себе сказали, подсказали, передали или прошли бы мимо?

ДБ: Самый здравый совет, который вообще можно дать молодому человеку, вообще любому человеку, содержится в последней фразе книги Марины и  Сергея Дяченко «Vita Nostra»: «Не буду лишать вас удовольствия самостоятельного поиска». 

Перейти к списку